Интерсубъективный подход в психоанализе

 Введение

Интерсубъективный подход - новейшее направление в современном психоанализе, обосновывающее качественно новый взгляд на проблему понимания психических и психопатологических феноменов (явлений). Несмотря на высокий эвристический, психотерапевтический и научно-философский потенциал интерсубъективного подхода, до сих пор практически отсутствует какая-либо исследовательская реакция как со стороны академической науки и философской критики, так и со стороны психотерапевтического сообщества. В связи с этим было бы небесполезно осуществить историко-теоретический экскурс и проследить, какие предпосылки привели к возникновению интерсубъективного подхода в психоанализе, обозначить его основные теоретические положения и показать, что нового внесли представители этого направления в психоанализ.

Критики традиционного психоанализа, представленного работами З. Фрейда и его последователей, указывали на две его фундаментальных ошибки. Во-первых, при объяснении психических и психопатологических феноменов традиционный психоанализ отождествлял метод понимания с методом объяснения. Во-вторых, психоаналитические объяснительные концепты (понятия), трактуемые в духе биологизма и механицизма, характерных для психологии XIX века, как правило, подменяли собой собственно исследуемые феномены. По сути, критики психоанализа указывали на   несоответствие психоаналитического концептуального (понятийного) аппарата исследуемым психическим и психопатологическим феноменам.

Понимая «узкие места» предшествующих решений, авторы интерсубъективного подхода подвергают традиционный психоаналитический концептуальный аппарат критической рефлексии. Интерсубъективисты развивают идею Х. Кохута о том, что эмпирическое (основанное на опыте) психоаналитическое исследование ограничено методами эмпатии (понимание переживаний другого человека) и интроспекции (понимание собственных переживаний). Исходя из указанных методологических ограничений делается вывод о необходимости отказа от всех метапсихологических абстракций, которые не только не согласуются с использованием эмпатии и интроспекции, но и препятствуют их осуществлению. В своей теории интерсубъективисты фокусируются на обеспечении последовательного применения эмпатически-интроспективного метода и предлагают пути повышения эффективности и саморефлексивности психоаналитического исследования, что позволяет уйти от ловушек психоаналитического метаязыка и преодолеть отмеченные критиками недостатки предшествующих психоаналитических решений. 

1. Предпосылки возникновения интерсубъективного подхода

В XVIII веке в Западной Европе психические расстройства еще объясняли как одержимость демонами, а психически больных людей сажали в тюрьмы строгого режима, истязали и даже сжигали на кострах. Только в XIX веке перед клиницистами, учеными и философами отчетливо вырисовалась проблема научного понимания и объяснения психических и психопатологических феноменов, в XX веке интерес к этой проблеме значительно усилился, а сама проблема стала тесно связана с институализацией и теоретическим обоснованием современных психотерапевтических школ.

З. Фрейд на рубеже XIX и XX веков начал разработку психоанализа - собственного проекта решения проблемы научного понимания и объяснения психических и психопатологических феноменов. Однако за именем психоанализа стоит не только научно-философская система и психотерапевтическая технология, но и определенный социальный институт и «буржуазная» идеология. В своих теориях З. Фрейд сформулировал механизмы работы сновидения, показал осмысленность ошибочных действий и невротических симптомов, вывел закономерности, которым, по его мнению, подчиняется психическая деятельность. Он предложил генетическую, экономическую и динамическую точки зрения на психические явления, топографическую и структурную модели психики, описал стадии психосексуального развития и универсальность Эдипова комплекса. Постепенно фрейдовские объяснения вышли далеко за границы психотерапевтической сферы, распространившись на религию, мораль, искусство, культуру и общество. Теоретический подход З. Фрейда обладал и рядом недостатков, о которых речь пойдет дальше.

Одним из важнейших источников по изучению фрейдовского психоанализа являются «Лекции по введению в психоанализ». Эти лекции большей частью были прочитаны З. Фрейдом в 1915-17 годах, а в 1932-33 годах он же дополнил их в связи с достижением новых, и по сути итоговых, рубежей в своих теориях. Эти лекции в силу ряда причин (авторское системное изложение, дидактическая форма, время написания) можно признать лучшим компендиумом фрейдовского психоанализа. Обратимся к ним с целью экспликации основных положений фрейдовских теорий.

В первой вводной лекции З. Фрейд формулирует базовые утверждения психоанализа:

1. «Психические процессы сами по себе бессознательны, сознательны лишь отдельные акты и стороны душевной жизни» [8, с. 11].

2. В возникновении нервных и психических заболеваний, а также в основании культурных, художественных и социальных явлений, важнейшую роль играют влечения [8, с. 12].

3. Психоаналитическое знание открывает действительное положение вещей, неприятие психоаналитического знания основано на предрассудках и аффектах и является источником сопротивления [8, с. 12].

Первое утверждение является теоретически и эмпирически оправданным, оно разделяется многими философами и учеными, а подробная и систематическая разработка проблемы бессознательной мотивации признается важнейшей заслугой З. Фрейда.

Второе утверждение возможно лишь в качестве метафоры, так как в нем речь идет об откровенном постулировании сущностей, не только недоступных эмпирическому психоаналитическому исследованию, но и подменяющих его.

Третье утверждение, узурпирующее право на истину и дискредитирующее оппонентов, выглядит неуместной для ученого позой, однако в укреплении позиций психоаналитического движения эта поза сыграла немаловажную роль. Такая поза, вопреки своей философской некорректности, позволила на социальном уровне эффективно разделять «своих» и «чужих», «истину» и «предрассудок», «докторов» и «больных».

Важно понимать характер и значение каждого из этих утверждений (соответственно научно-философский, мифологический и идеологический), несмотря на то, что в производных от них фрейдовских теоретических построениях эти три компонента тесно переплетены. Такое понимание позволяет критически различать продуктивные эвристические представления о бессознательной мотивации от «метафизики» влечений и от психоаналитической идеологии, делавшей психоанализ некоммуницируемым для нелояльных оппонентов и неуязвимым для критики.

Несмотря на отмеченную неуязвимость, стоит отметить важнейшие критические философские возражения против психоанализа:

1. В психоанализе осмысленные психические факты сводятся к энергетическим, механическим и биологическим процессам, а «инстинкты наделены чертами осмысленных переживаний» (К. Ясперс [3, с. 51]).

2. Психоаналитические метапсихология и метаязык осуществляют насилие над исследуемыми феноменами, подменяя их собственными концептами (А. М. Руткевич [4; 5]).

Оба критических возражения указывают на неадекватность психоаналитического концептуального аппарата исследуемым психическим и психопатологическим феноменам. Эта неадекватность выражается в том, что психоаналитические теории подменяют понимание обладающих смыслом психологических явлений их объяснением в терминах биологических сил, энергий и механических процессов на манер естественных наук. 

Собственно основания для подобной критики лежат на «поверхности» фрейдовских произведений. З. Фрейд отождествлял процедуры понимания и объяснения, смысл также не отличался у него от значения и понимался даже уже, то есть в качестве желания или намерения [8, с. 22 - 23]. Говоря о методе психоаналитического исследования, З. Фрейд акцентировал: «Мы хотим не просто описывать и классифицировать явления, а стремимся понять их как проявления борьбы душевных сил, как выражение целенаправленных тенденций, которые работают согласно друг с другом или друг против друга. Мы придерживаемся динамического понимания психических явлений. С нашей точки зрения, воспринимаемые феномены должны уступить место только предполагаемым стремлениям» [8, с. 40]. Здесь отчетливо выражена особенность классического психоанализа: исследование феноменов уступает место рассуждениям о гипотетических сущностях. Иначе говоря, З. Фрейд с легкостью вводит метафизические (внеопытные) предпосылки, на которые надстраиваются изощренные метапсихологические конструкции, однако необходимость и оправданность таких метафизических предпосылок никак при этом не рефлексируется.

Будучи «высоко защищенной» системой, психоанализ долгое время был неуязвим как для внешней, так и для внутренней критики. При жизни З. Фрейда (1856 - 1939) начинавшие самоопределяться ученики отлучались от психоаналитического движения, позже традицию поддержания чистоты рядов продолжили Международная Психоаналитическая Ассоциация и Американская Психоаналитическая Ассоциация. Критерием демаркации психоаналитического и непсихоаналитического знания зачастую служили не теоретическая несовместимость разных подходов, а чисто идеологические соображения - степень лояльности по отношению к создателю психоанализа и его официальным преемникам.

Тем не менее, на протяжении XX века три фактора способствовали уменьшению идеологической защищенности и усилению психоаналитической саморефлексии и диалогичности. Во-первых, это внутренние дискуссии, которые происходили между представителями различных психоаналитических направлений, одновременно демонстрировавшими высокую преданность идеям З. Фрейда и делавшими из этих идей слишком разноплановые выводы. Во-вторых, это социокультурная ситуация, когда психоанализ утратил статус единственно возможной психотерапии, и невольно оказался в конкурентных отношениях с поведенческой, а затем и с гуманистической школами психотерапии. В-третьих, это развитие научно-философского знания в ХХ веке, игнорирование достижений которого становились все менее совместимыми со статусом современного образованного человека.

Говоря об ослаблении идеологической составляющей современного психоанализа, нужно сказать и о его научно-практическом прогрессе, выражающемся в расширении поля психоаналитических исследований и психотерапевтической применимости. В это поле стали попадать такие психические и психопатологические феномены, которые в теориях З. Фрейда лишь предполагались.

Как это ни удивительно, исходя из принятой перспективы, величайшая заслуга З. Фрейда и его последователей видится в привлечении внимания к широкому полю психологических фактов и в их систематическом объединении. Неадекватность концептуального аппарата З. Фрейда и его последователей, делающая невозможной последовательное исследование психических и психопатологических феноменов в связи с их подменой собственными концептами, все же не умаляет значения исследовательской прозорливости психоаналитиков - замечательной способности «замечать» феномены. Проводя аналогию, можно сказать, что заслуга Х. Колумба в открытии Америки не уменьшается от того, что тот до конца жизни был уверен в открытии  Восточной Индии.

Перефразируя Ю. Хабермаса и современных герменевтиков, можно сказать о «феноменологическом самонепонимании» психоанализа. Разработку путей к «феноменологическому самопониманию» путем редукции необоснованных метафизических предпосылок, методологической рефлексии и уточнения концептуального аппарата психоанализа и попытались осуществить авторы интерсубъективного подхода.

2. Основные положения интерсубъективного подхода

Интерсубъективный подход - это новейшее направление в современном психоанализе, развиваемое с конца 1970-х годов группой психоаналитиков-соавторов из США во главе с Робертом Столороу. В 1987 году был издан основополагающий для подхода труд «Клинический психоанализ: интерсубъективный подход». В этой книге, написанной в соавторстве Р. Столороу, Б. Брандшафтом и Дж. Атвудом, критически переосмысляется, уточняется, дополняется или отвергается ряд классических и современных психоаналитических положений. В основании такого переосмысления и в основании интерсубъективного подхода можно выделить три следующих утверждения:

1. Предметом психоаналитического исследования являются психические и психопатологические феномены, обладающие аффективными смыслами, выражающими субъективно организованные переживания собственного опыта.

2. Доступность психических и психопатологических феноменов для эмпирического психоаналитического исследования (как и для «неисследовательского» понимания субъективных переживаний другого человека)  ограничивается методами эмпатии и интроспекции.

3. Психические и психопатологические феномены невозможно понять без учета тех интерсубъективных контекстов, в которых они формируются, но (!) и само качество присутствия понимающего (или непонимающего) лица также является формирующим интерсубъективным контекстом.

В третьем утверждении заложены две важные идеи: переживания формируются и трансформируются в определенных интерсубъективных контекстах, являющихся в свою очередь контекстами понимания. Верно и обратное: контекст понимания является формирующим и трансформирующим для психических феноменов. В приложении к психотерапевтической ситуации третье утверждение можно переформулировать так:

3*. Возникновение и исчезновение психопатологических образований всегда происходит в соответствующих интерсубъективных контекстах.

Кроме того, с третьим утверждением тесно связаны еще два важных производных практических следствия:

3**. Психическое и психотерапевтическое развитие становится возможным в таком интерсубъективном контексте, в котором осуществляется последовательная и соответствующая уровню развития эмпатическая откликаемость на переживания человека, выражающие субъективные способы осмыслять и организовывать его собственный опыт.

3***. На пути осуществления последовательного эмпатического исследования и эмпатической откликаемости стоит множество препятствий, среди которых на первое место выходят значительные несоответствия в субъективных способах организации переживаний собственного опыта и преобразования субъективных конфигураций собственного опыта исследователя в «объективную реальность».

Приведенные утверждения с их расширенными трактовками определяют как дальнейшие теоретические построения интерсубъективистов, так и их способ уточнения и дополнения психоаналитического концептуального аппарата. Такое переосмысление психоаналитических основоположений как нельзя лучше согласуется с исследованием психических и психопатологических феноменов, не подменяет их собственными концептами и фокусируется на условиях их возможности. Как видно из этого, предпринятое интерсубъективистами переосмысление оснований психоанализа обеспечивает качественно новый уровень понимания психических и психопатологических феноменов, что в практическом смысле означает повышение психотерапевтической эффективности.

Интерсубъективисты развивают идею Х. Кохута (1959) о том, что эмпирическое психоаналитическое исследование определяется «границами возможностей интроспекции и эмпатии» [2, с. 298]. Все то, что принципиально недоступно для этих методов, соответственно и не может попасть в границы эмпирического психоаналитического исследования. Речь здесь идет о том, что психоаналитическое исследование должно ограничиваться изучением психических и психопатологических феноменов, которые не должны подменяться чуждыми биологическими или физическими моделями и метапсихологическими абстракциями. Иначе говоря, интерсубъективисты стремятся путем критической методологической рефлексии привести психоаналитический концептуальный аппарат к наибольшему соответствию исследуемой феноменальной реальности. Сам Х. Кохут об этом же в «Анализе самости» (1971) писал так: «...теоретическая работа без постоянного контакта с материалом, который можно получить лишь благодаря эмпатии, вскоре станет бесплодной и бессодержательной, тяготеющей к чрезмерному увлечению нюансами психологических механизмов и структур и потеряет контакт с разнообразием и глубиной человеческих переживаний, на котором в конечном счете и должен основываться психоанализ» [1, с. 325].

Двумя нововведенными и центральными теоретическими конструктами интерсубъективного подхода являются концепция интерсубъективного поля и понятие конкретизации. Концепция интерсубъективного поля представляет процесс психического развития как взаимодействие субъективных миров, а понятие конкретизации обозначает символические преобразования «конфигураций субъективного опыта в события и сущности, которые полагаются объективно воспринимаемыми и известными» [6, с. 19].

Основной тезис интерсубъективистов таков: психические и психопатологические феномены нельзя понять без учета тех интерсубъективных контекстов, в которых они формируются. С этой точки зрения психоанализ является наукой об интерсубъективности, исследующей взаимодействие наблюдателя и объекта наблюдения таким образом, что и наблюдатель, находящийся внутри интерсубъективного пространства, сам должен быть объектом наблюдения. Применительно к психотерапии это означает, что психопатологические процессы не могут быть локализованы исключительно внутри пациента. Организующая активность аналитика является тем интерсубъективным контекстом, который существенно влияет как на манифестацию, так и на угасание психопатологической продукции пациента. Отсюда целью психоаналитической терапии является «разворачивание, прояснение и трансформация субъективного мира пациента» [6, с. 25].

Если в основании классического психоанализа лежало наивное представление о том, что психоаналитик познает объективную реальность и в конечном итоге транслирует ее пациенту, исправляя его «ложные связи» и «искажения», то интерсубъективисты утверждают принципиальную нерелевантность такого представления. Так как психоаналитическое исследование основано на эмпатии и интроспекции, то оно принципиально ограничено субъективными реальностями пациента, аналитика и интерсубъективного поля, создаваемого их взаимодействием. Представления об объективной реальности и «искажении», осуществляемом пациентом, являются характерным примером конкретизации - конкретизации субъективных представлений аналитика. Такая позиция существенно затрудняет аналитику понимание субъективной реальности пациента [6, с. 18 - 19]. Психоаналитическое понимание поэтому стоит рассматривать как интерсубъективный процесс, представляющий собой диалог двух субъективных миров, горизонты смысла которых определяют это понимание. Таким образом, реальность психоаналитической психотерапии является интерсубъективной, она не открывается и не создается, но в результате эмпатического понимания артикулируется, то есть выражается словами. Из такого понимания психоаналитической реальности следует признание важнейшей роли организующей активности аналитика, его вклада в формировании этой реальности собственной эмпатической откликаемостью [6, с. 22 - 23].

Эмпатическому исследованию в интерсубъективном подходе отводится центральная роль: «непрерывное эмпатическое исследование, проводимое аналитиком, способствует формированию такой интерсубъективной ситуации, в которой у пациента растет ощущение того, что его наиболее сокровенные эмоциональные состояния и потребности могут быть действительно поняты на самом глубоком уровне. Это в свою очередь поощряет пациента к развитию и расширению его собственной способности к саморефлексии, а кроме того - к настойчивости в артикуляции самых болезненных и потаенных сфер его жизни» [6, с. 27].

Заботясь о развитии саморефлексивности психоанализа как теории и практики, авторы интерсубъективного подхода предлагают такие критерии для оценки психоаналитических идей:

1) широта охвата и обобщения содержаний опыта, не представлявшихся ранее в единой теории;

2) саморефлексивность теории, то есть включение ее самой в исследование;

3) способствование эмпатическому пониманию субъективных переживаний [6, с. 24].

Интерсубъективный подход демонстрирует оптимальное соответствие этим критериям, являясь их практическим выражением. Так интерсубъективисты сосредоточены на последовательном осуществлении методов эмпатии и интроспекции, подвергая в связи с этим психоаналитический концептуальный аппарат критической рефлексии и увеличивая в итоге его соответствие самому широкому полю психических и психопатологических феноменов. 

Интерсубъективисты предложили свои критерии для оценки качества психоаналитических интерпретаций, среди которых они выделили следующие:

1) логическую последовательность и согласованность аргументации;

2) совместимость интерпретации с остальными сведениями о психической жизни анализируемого;

3) обстоятельность толкования с разъяснением различных деталей;

4) эстетическую красоту анализа при освещении ранее скрытых способов организации собственной субъективности анализируемого [6, с. 23 - 24; 7, с. 312 - 313].

Стремясь к последовательному применению интроспективно-эмпатического метода, интерсубъективисты предельно избирательно относятся к использованию теоретических конструктов, способных облегчать или затруднять эмпатическое понимание. Отбрасывая метапсихологические абстракции (ид, эго, супер-эго, катексис, инстинкт, либидо), интерсубъективисты вслед за Х. Кохутом делают центральными понятия Я (Self) и Я-объекта (Selfobject), понимаемые соответственно как связная организация переживаний себя и функция соответствующей эмоциональной откликаемости на эти переживания. Такая понятийная избирательность связана с теоретическим сдвигом от мотивационного главенства инстинктов, недоступных эмпатии и интроспекции, к мотивационному главенству переживаний и эмоционального развития.

Р. Столороу и его коллеги выдвигают и обосновывают важный тезис: функции Я-объекта существенно связаны с интеграцией эмоционального опыта в развивающуюся организацию переживания себя (Self-experience). При этом «потребность в связях с Я-объектом - это потребность в специфической откликаемости на разнообразные аффективные (=эмоциональные, - курсив и примечания А. Романова) состояния на протяжении всего развития» [6, с. 100]. Посредством такой созвучной откликаемости осуществляется ряд аспектов эмоционального развития, центральных для структуризации опыта переживаний себя. Что важно, рассматривая эмоциональное развитие, интерсубъективисты снимают оппозицию между эмоциональным и когнитивным (интеллектуальным) аспектами психического. Оба аспекта становятся неразложимыми в результате успешного процесса психического развития, который, как не устают подчеркивать интерсубъективисты, осуществляется, прерывается и возобновляется всегда в особых интерсубъективных контекстах.

Заключение

Подводя итог, можно сказать, что Р. Столороу и его коллеги:

1) не только внесли значительный вклад в решение проблемы понимания психических и психопатологических феноменов,

2) но и предложили оригинальное решение практической задачи повышения психотерапевтической эффективности, 

3) а также смогли так переосмыслить и уточнить систему психоаналитических понятий и теорию в целом, чтобы максимально увеличить их соответствие имеющимся методам исследования и, в конечном счете, исследуемым феноменам,

4) что в результате вывело психоаналитическую теорию из-под критических философских возражений, адресованных классическому психоанализу.

Говоря об ограничениях собственно интерсубъективных решений, следует назвать следующие моменты:

1) использование традиционного философского понятия «интерсубъективности» в весьма нетрадиционном смысле и

2) некоторая спутанность теоретического и эмпирического уровней психоаналитического исследования (вряд ли эмпатически-интроспективный метод может быть напрямую применен к теоретическим идеям, как это предполагают авторы  [6, с. 35]).

В заключение хочется особо отметить, что данная работа в силу поставленных в ней целей не может претендовать  на исчерпывающее изложение клинических следствий и философских аспектов интерсубъективного подхода. Это станет предметом будущих статей.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

1. Кохут Х. Анализ самости: Систематический подход к лечению нарциссических нарушений личности / Пер. с англ. - М.: Когито-Центр, 2003. - 368 с.

2. Кохут Х. Интроспекция, эмпатия и психоанализ: исследование взаимоотношений между способом наблюдения и теорией / Антология современного психоанализа. Т. 1. - М.: 2000. - С. 282 - 299.

3. Руткевич А. М. «Понимающая психология» К. Ясперса // История философии. - 1997. - № 1. - С.  23 - 32.

4. Руткевич А. М. От Фрейда к Хайдеггеру. Критич. очерк экзистенциального психоанализа. - М.: Политиздат, 1985. - 175 с.

5. Руткевич А. М. Психоанализ. Истоки и первые этапы развития (курс лекций). - М.: Форум, 1997. - 352 с.

6. Столороу Р., Брандшафт Б., Атвуд Дж. Клинический психоанализ. Интерсубъективный подход. - М.: Когито-Центр, 1999. - 252 с.

7. Столороу Р., Этвуд Дж. Психоаналитическая феноменология сновидения // Современная теория сновидений. Сборник. - М.: Рефл-Бук, 1999. - С. 307-328.

8. Фрейд З. Введение в психоанализ: лекции. - М.: Наука, 1991. - 456 с.

 

Александр Романов, психолог, психотерапевт

31 марта 2017

На сайт выложена статья "Боль от психологической помощи".

21 марта 2017

Переработана и расширена статья "Будущим психологам и психотерапевтам".

26 февраля 2017

Обновлена главная страница сайта http://psychoanalyse.od.ua, в ней появились мысли о вреде психологической помощи.

Одесса.
Романов Александр,
Моб. 067 5589983
Написать письмо.